метод.соц

ВВЕДЕНИЕ

В основу исследования положена дискуссия о том, есть ли в самом российском обществе основания для изменений и демократизации. Вопросы, которые исследователи ставили перед собой, можно сформулировать следующим образом. Возможна ли в современной России автономная от государства гражданская сфера? Какими источниками к существованию могут располагать активисты? Способны ли гражданские объединения добиваться своих целей, и при каких условиях? Каковы перспективы гражданского общества? Какие существуют препятствия для его развития?

В ходе исследования опрашивались лидеры различных гражданских инициатив – руководители и активисты некоммерческих организаций, профсоюзов, различных ассоциаций, клубов и проч. – то есть наиболее активная, подвижная и открытая часть российского общества. Проблема в том, что этот слой слишком тонок для изучения его с помощью обычных массовых опросов. В деятельности каких-либо объединений и некоммерческих организаций принимает участие менее 10% россиян в возрасте 16–34 лет (данные Левада-Центра за декабрь 2009 года). Для населения в целом эта цифра составляет не более 4–5%. Кроме того, оказывается проблематичным определить число реально действующих организаций и объединений.

Наиболее активные слои сосредоточены преимущественно в крупных городах – экономических, образовательных и культурных центрах, что и определило выбор точек опроса – 6 крупных городов в разных частях страны: Москва, Калининград, Саратов, Пермь, Красноярск, Владивосток.

По мнению Татьяны Ворожейкиной, участвовавшей в разработке программы исследования, ключевым для определения гражданского общества является наличие публичной сферы, отличной от политической организации общества, то есть от государства, и автономной по отношению к государству. Помимо этого понятие гражданского общества в его классическом западноевропейском варианте включает несколько измерений. Во-первых, существование ассоциаций, которые самостоятельно регулируют свою деятельность, препятствуя превращению гражданского общества в бесформенное массовое общество. Во-вторых, открытый характер таких ассоциаций и секторов публичной деятельности в отличие от закрытых, прескриптивных или корпоративных форм общественного устройства. В-третьих, разнообразие и множественность этих секторов. В-четвертых, их свободный доступ в основную политическую сферу и определенная степень их приверженности общим задачам. Это определение гражданского общества использовалось при отборе респондентов для исследования.

Первым критерием отбора была автономия по отношению к власти, к государственным органам, к формальным и неформальным властным структурам. Соответственно, из рассмотрения исключены так называемые GONGO (Government Organized Non-Governmental Organization) – организации, созданные и финансируемые властью для конкретных политических или иных целей. Вопрос о студенческих профсоюзах, студенческих советах и тому подобных организациях, созданных сверху, государством (если это государственные вузы), сложнее. Здесь следует исходить из того, является ли деятельность этих организаций самостоятельной или навязанной сверху. Отсутствие функциональной связи с государственными структурами позволило считать их объектом анализа.

Второй критерий – свободный, открытый, непринудительный характер гражданских организаций. В гражданской организации свободным является не только «вход», но и «выход». Этот критерий позволяет отделить гражданские ассоциации от традиционных сообществ (не только сельских, но и городских), принадлежность к которым обусловлена фактом рождения, этничности, землячества, профессионального или иного статуса родителей.

Третий критерий, позволяющий разделить гражданские и негражданские ассоциации, – нормативный. Гражданская ассоциация по определению ориентирована на индивида, на ценность и права отдельного человека, принадлежащего к данному сообществу. Преобладание этнических, расовых, конфессиональных мотивов и ценностей делает негражданскими праворадикальные, националистические и тому подобные ассоциации. В западной теории «гражданское общество» – это нормативно нагруженное понятие, включающее толерантность, плюрализм, уважение к личности в качестве фундаментальных этических оснований.

Особый интерес для исследования представляли установки молодых лидеров. Эта группа регулярно пользуется Интернетом, меньше смотрит телевизор, относительно независима экономически и успешна в карьерном плане, чаще владеет иностранным языком и имеет сравнительно больший опыт общения с гражданами других стран (туристические, образовательные, профессиональные поездки за границу, контакты с иностранцами по месту учебы или работы и проч.), располагает сравнительно более широким набором жизненных стратегий. Около половины выборки составили люди до 30 лет.

Всего в ходе исследования проведено 103 углубленных интервью: 10 интервью в Москве, 17 интервью в Калининграде, 20 интервью в Саратове, 18 интервью в Красноярске, 18 интервью в Перми и 20 интервью во Владивостоке.

Интервью проходило в форме свободной беседы об опыте респондентов, которая тем не менее охватывала круг определенных тем: 1) цели, краткая история и основные достижения организации или инициативы, 2) кто является основными партнерами, происходит ли планирование работы, кто участвует в этом процессе, насколько далеко просматривается будущее, 3) кто работает в организации, какова основная мотивация ее членов, 4) каковы основные ресурсы организации, есть ли опыт работы с российскими и иностранными фондами, бизнесом, властью, населением (волонтерство, членские взносы, оказание услуг), 5) удается ли добиться поставленных целей и какие трудности при этом возникают, 6) какие основные проблемы возникают в работе организаций и в сфере в целом, 7) взгляды на будущее и самочувствие гражданских лидеров.

В среднем интервью занимало около часа, но иногда и больше. Когда респондент касался интересной темы, интервьюер мог опускать некоторые вопросы. Чаще всего респонденты сами их поднимали в конце интервью, когда их просили очертить важные проблемы, оставшиеся незатронутыми.

Поиск респондентов проходил методом снежного кома. На основе рекомендаций партнеров Левада-Центра в Москве и других городах, где планировалось исследование, формировался список потенциальных респондентов – руководителей и лидеров общественных организаций, движений и ассоциаций, действующих в городе, которые были бы наиболее влиятельны и наиболее характерны (представительны) для него. В конце интервью каждого респондента просили назвать 5–6 человек, с которыми можно было бы встретиться для беседы. Трудностей при этом не возникало. В то же время уточнялось, что это должны быть люди, организации или группы, заметные в публичном

пространстве города, – как лояльные власти, так конфликтующие с ней, или занимающиеся совершенно независимыми темами. Так, имена некоторых потенциальных респондентов упоминались по нескольку раз. Целью исследования было не только опросить ведущих представителей отрасли, но и попробовать обнаружить и проинтервьюировать лидеров новых, зарождающих общественных инициатив, что удалось осуществить. В исследовании соблюдено примерное гендерное равенство респондентов, хотя специально такая задача не ставилась.

В результате в выборку попали представители гражданских организаций и объединений, различных: 1) по своей тематике и сфере работы, 2) по своему организационному устройству, 3) по «близости» к власти (обычно местной) – сотрудничающие, автономные, конфликтующие.

Сферы деятельности респондентов, попавших в выборку:

- правозащитные (защита прав граждан, оказание юридической помощи)

- экологические (предотвращение вырубки лесов и парковых зон, помощь бездомным животным)

- профсоюзные организации: новые независимые профсоюзы, студенческие профсоюзные организации при вузах

- товарищества собственников жилья (ТСЖ) и организации территориального общественного самоуправления (ТОС)

- культурные (музеи, некоммерческие организации, неформальные объединения – «перформеры»)

- «несистемные» и непарламентские политические партии

- протестные объединения и инициативы (родившиеся на волне массовых протестов, находившиеся во главе протестов, протестные по своей сути)

- российские «отделения» международных студенческих организаций

- мозговые центры (think tanks)

- детские и молодежные организации

- дискуссионные клубы, организации публичных дебатов

- неформальные спортивные ассоциации

- молодежные ассоциации при органах власти

- волонтерские и благотворительные организации

Организационные формы:

- активисты-одиночки (в том числе правозащитники)

- «классические» организации (оказание разнообразных услуг, посредничество между населением и государством)

- ассоциации (как отдельных граждан, так и организаций), объединения (по интересам, вокруг проблемы), профсоюзы и др.

- «несистемные» политические партии

- новые, находящиеся в процессе формирования, «потенциальные» организации

- организаторы разовых акций / инициатив / флешмобов

В каждом регионе, за исключением Москвы (было опрошено только 10 человек – все лидеры различных организаций и гражданских инициатив), в дополнение к основным интервью было опрошено несколько экспертов, в качестве которых выступили действующие и бывшие чиновники городских и местных администраций (8 человек), журналисты независимых местных изданий (4 человека), сотрудники российских фондов (4 человека), ученые и преподаватели вузов (4 человека), депутат законодательного собрания города.

В ходе исследования подтвердилось предположение о том, что провести репрезентативное количественное исследование некоммерческого сектора затруднительно. И респонденты, и эксперты говорили о сложности определения числа даже зарегистрированных организаций, которые реально функционируют. Приведем лишь несколько цитат:

Если мы формально проведем мониторинг и посмотрим, сколько у нас [в регионе] их зарегистрировано, их очень большие тысячи. Больше 3000, наверное. Другое дело, что не все из них на виду, в силу тех или иных причин. На виду оказываются чаще те организации, независимо от их численности и финансового ресурса, кто как-то втянут в процесс коммуникации с властью. (Эксперт, министр областного правительства в отставке)

Есть, конечно, организации, которые фактически есть на бумаге, но при этом деятельности абсолютно никакой нет. (Молодежная организация, руководитель)

Думаю, из 100% заявленных общественных организаций 40% работающих. А все остальные либо дутые, либо преследуют какие-то свои местнические интересы. (Эксперт, начальник городского комитета отставке)

Проблем с достижимостью практически не возникло, наибольшую трудность составило рекрутирование представителей власти, но они не были основной целевой аудиторией исследования. Как правило, респонденты охотно соглашались на интервью. Всего было получено три отказа: от чиновника городской администрации (однако взамен были даны две рекомендации в некоммерческие организации, встречи с которыми состоялись), от представителей Русской православной церкви (обращались без рекомендации, используя опубликованную перед храмом контактную информацию молодежного православного общества), а причиной еще одного отказа стало то обстоятельство, что рекомендованный человек уже несколько лет как отошел от общественной деятельности. Некоторые полученные контакты (адреса электронной почты) не сработали: не было получено ответа на посланные электронные письма. Иногда респонденты были некоторое время недоступны по причине переезда в другой город, командировки или болезни, но удавалось так построить график работ по проекту, что в конечном итоге практически все интервью состоялись.

Структура доклада. Документ состоит из четырех частей. Во введении даны краткое описание целей исследования, его методология и структура доклада, в заключении – основные выводы о перспективах российской гражданской сферы. Раздел «Проблемы доступных ресурсов» описывает основные источники финансирования некоммерческих организаций и трудности, связанные с привлечением средств. Раздел «Векторы развития…» рассматривает перспективы общественных объединений по трем направлениям: 1) сфера самоорганизации населения, 2) сотрудничество объединений гражданского общества и государства, 3) конфликт общественного и коррупционного интересов. В конце каждой части приведены развернутые цитаты из интервью, сгруппированные по соответствующим темам.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Последние несколько лет в России происходят серьезные изменения условий финансирования объединений гражданского общества. Сокращаются гранты иностранных фондов, бизнес так или иначе находится под контролем государства и предпочитает поддерживать только «разрешенные» проекты. В этих условиях фактически существует одна альтернатива: различные формы государственной поддержки, с одной стороны, а с другой – прямой общественный спрос на деятельность некоммерческих организаций, который может выражаться в виде пожертвований и волонтерской помощи, оплаты (хотя бы частичной) предоставляемых услуг. Перспективы развития гражданского общества в России во многом будут зависеть от того, готово ли население сотрудничать с некоммерческими организациями, участвовать в их работе или напрямую поддерживать их деятельность и насколько упорядоченными будут взаимоотношения гражданской сферы и государства.

В крупных городах отмечен рост гражданской активности, масштабы которой тем не менее не стоит преувеличивать. Возникают новые формы самоорганизации в различных сферах: обустройство территории, досуговые объединения, различные общества помощи, формы территориального самоуправления, борьба с уплотнительной застройкой, родительские советы, экологические группы, растет число независимых профсоюзов. Многие активисты сегодня задумываются о создании коалиций для объединения усилий по различным вопросам, однако в целом общественная сфера остается разрозненной. Правозащитные организации отмечают медленный рост правовой грамотности населения, готовности защищать свои права, если они оказались нарушены. Это позволяет говорить о формировании потенциального спроса на деятельность организаций, которые способны оказать гражданам юридическую и консультационную помощь по защите их интересов и во взаимодействии по этому поводу с государственными органами. Однако возникающие общественные группы часто не знают, куда и к кому им обращаться, а состоявшиеся организации не всегда воспринимают их как своих потенциальных клиентов.

Интернет является хорошим инструментом, который облегчает коммуникацию и возможность коллективного действия. Новые инициативы сегодня часто находят своих сторонников, привлекают волонтерскую и материальную помощь посредством сообществ в социальных сетях. На этих своеобразных форумах происходит не только общение, обсуждение повестки дня, но и вывешиваются финансовые, фото- и видеоотчеты о проделанной работе. Но не каждая инициатива, родившаяся при помощи виртуальной сети, сможет выйти за ее пределы или просуществовать длительное время. И все-таки становление новых организаций, появившихся таким образом, уже происходит.

Легкость, с которой молодые люди могут реализовывать свои цели, создавая собственные новые группы, проекты и организации, обнажает проблему разрыва между поколениями как внутри состоявшихся организаций, так и между «старыми» и «новыми» объединениями. В регионах проблема осложняется постоянным оттоком наиболее способных молодых людей в столицу или за рубеж. Начиная «с чистого листа», «с нуля», инициаторы новых проектов часто не обладают адекватным пониманием ситуации, опытом и не имеют надежной репутации. В давно существующих организациях, если они лишены молодых кадров, оказывается сложным обеспечить преемственность, затруднена работа с новыми технологиями и ограничен приток новых идей. Будущее гражданской сферы связано с тем, насколько успешно удастся преодолеть поколенческий разрыв.

За последние годы наработан позитивный опыт сотрудничества с государством как главным поставщиком социальных услуг, которое все активнее делегирует часть своих полномочий некоммерческим организациям. Происходит некоторое упорядочивание процедур получения государственного финансирования. Появляются новые механизмы взаимодействия – общественные палаты, советы, комиссии. Однако можно говорить и об отрицательных тенденциях. Сфера государственной поддержки по-прежнему ограничена узким кругом «общественно полезных» тем, установлена трудная отчетность, которая требует привлечения дополнительного квалифицированного персонала, что оказывается особенно сложным для небольших организаций в регионах. Формирующаяся система взаимоотношений неустойчива, так как многое в ней зависит от президента. С большой долей вероятности, со сменой первого лица систему придется отстраивать заново, и никто не берется загадывать, как будет развиваться ситуация после 2012 года. Накопленный опыт может оказаться невоспроизводим. Принятие решений на многих уровнях по-прежнему отдается на откуп отдельному чиновнику, система подвержена коррупции.

Наибольшую угрозу для развития гражданского общества представляет коррумпированный государственный аппарат. Отсутствие разделения властей, постепенное взаимопроникновение власти и бизнеса означает, что не существует барьеров, которые бы сдерживали экспансию частных интересов государственных служащих, расширение их на области, лежащие вне их ведомственных компетенций. Разрастаясь, коррупционный интерес все чаще входит в противоречие с общественными интересами. При этом не существует публичных механизмов разрешения конфликтной ситуации, так как суд все чаще встает на сторону властей предержащих, а силы сторон заведомо неравны – коррумпированный чиновник может использовать в своих целях аппарат государственного принуждения (что часто и происходит). В этой ситуации под угрозой оказывается как приобретенный опыт сотрудничества государства и гражданской сферы, так и возможность развития – а иногда и существования – различных общественных инициатив. Более того, возникновение конфликтов и невозможность их решения, большая вероятность дальнейшего обострения ситуации, обусловленные самой композицией власти, угрожают стабильности политической системы в целом. Велика вероятность повторения всплесков массового недовольства, подобных волнениям 2005 года по всей стране, 2009-го во Владивостоке, 2010-го в Калининграде. Вынужденная политизация объединений гражданского общества может в перспективе означать иной, более организованный и структурированный характер массовых протестов.

Сегодня лишь немногие из общественных лидеров готовы смотреть в будущее. Перед ними, как и гражданским обществом в целом, стоит множество серьезных проблем, требующих безотлагательного решения. Меняющиеся условия финансирования требуют напряжения всех сил, притом что результат заведомо неизвестен. Многие продвигаются вперед на ощупь. Чаще всего горизонт планирования в некоммерческих организациях не превышает одного года. Сказывается недостаток признания, связанный с тем, что сообщество некоммерческих организаций развито плохо, большинство населения безразлично, а власть время от времени посылает враждебные сигналы. Достижение результата часто ограничено недостатком финансов, «потолком возможностей», когда удается влиять только на следствие той или иной проблемы, но не на ее причину, столкновением с коррупционным интересом и в этом случае неизбежным конфликтом с неизвестным результатом и вполне определенными рисками. Часто единственным основанием продолжать работу в таких условиях для гражданских лидеров служит их этическая установка. Широко распространены пессимизм и растерянность. Российское гражданское общество пребывает в неопределенности.




Предыдущий:

Следующий: