статья О. Бахтиярова для журнала РЭ 1

«Дикие карты» и Отклонения от Хода истории

«Время перемен»

Конец эпохи (а мы явно присутствуем при конце сложившегося политического, геополитического, культурного порядка, по крайней мере, это становится общим местом в рассуждениях ведущих аналитиков) заставляет задуматься, какой порядок установится «после конца», «а что потом», после «Времени перемен».

Конец эпохи предвещает множество событий: очередная трансформация политического режима в России; предстоящая смена культурной и расовой доминанты в Европе; изменения глобальной геополитической конфигурации; смена технологической эпохи; прогнозируемый отказ от существующих финансово-экономических инструментов; и, наконец, распад старой и ожидание появления новой идеологической карты. Все эти события увязаны одно с другим и могут быть поняты лишь как частные случаи одного большого цивилизационного Перехода, который может состояться (и тогда это действительно будет Переход), или не состояться (и тогда вместо Перехода мы столкнемся с Откатом).

Аналитика и прогностика в условиях глобальных перемен уже не в состоянии опираться на методы обычной экстраполяции видимых трендов и нахождения точек ветвления исторических процессов. Любой прогноз новой эпохи, который дается в конце старой, будет ошибочен: тенденции прерываются и таблицы мыслимых вариантов уже заполнены. Это означает, что место прогнозов занимают проекты, опирающиеся на совершенно иную аналитику — аналитику непредсказуемых и немыслимых событий, «диких карт» (С.Б.Переслегин), «черных лебедей» (Н.Н.Талеб), не проистекающих из видимых процессов и тенденций.

«Дикие карты» никак не проявляют себя в текущей реальности, они виртуальны и потому аналитика «диких карт» / «черных лебедей» — это особая аналитика. Это выявление «материи» исторических мутаций, это постулирование особого виртуального мутационного процесса, лишь изредка вторгающегося в актуальность. Этот процесс раньше улавливался только визионерами-фантастами, но сейчас начинает попадать в поле зрения и аналитического сообщества (см. «Дикие карты будущего» С.Б.Переслегина и «Теорию виртуальности» С.А.Дацюка).

Аналитика «диких карт» предполагает обращение к особой истории – истории не закономерных процессов, а отклонений от них. Признание возможности «немыслимых событий» как проекций виртуальных мутаций реабилитирует и «немыслимые действия». Аналитике «диких карт» соответствует планирование отклонений от исторических нормативов. Во «Времена перемен» такая возможность появляется.

Опыт предыдущих Отклонений

Предыдущее «Время перемен» 1914 – 1945 года подарило нам два ярчайших Отклонения от исторических нормативов – советский коммунистический эксперимент и германский национал-социалистический проект. И на их примере (отвлекшись от сопровождавших реализацию этих проектов кровавых эксцессов) можно увидеть, как в нормативную реальность вторгается виртуальный мутационный процесс.

Начнем с того, почему мы рассматриваем это как отклонения. Безусловно, что считать отклонением, а что вариацией норматива, зависит от позиции, с которой рассматривается тот или иной феномен. Отклонением будем считать стабильное (т.е., существовавший длительное время) сочетание политического режима и культурных (в том числе и идеологических) форм, воспринимаемое окружающей социокультурной средой как экстремистское, «неправильное» явление, которое невозможно было предусмотреть, опираясь на предшествующие тенденции.

«Время перемен» начинается с кризисных явлений, разрушающих сложившиеся формы управления обществом. Для периода 1914-45г.г. таким спусковым механизмом явилась Первая мировая война, подорвавшая основы стабильной жизни, разрушившая в ряде стран традиционные системы управления и выбросившая на улицы городов критическую массу людей, освоивших ненормативные для мирной регулярной жизни формы коммуникации – военное братство и язык команд. В эту новую нестабильную реальность и прорвались «дикие карты» коммунизма и фашизма, изменившие ход истории и для отдельных стран, и для мира в целом. Мы считаем их Отклонениями, поскольку они, во-первых, задекларировали создание нового типа цивилизации, основанной на иных ценностях и иных социальных технологиях, нежели те общества, на основе которых они возникли и которые их окружали, и, во-вторых, просуществовали относительно краткое время.

Характер Отклонений определяется базовой идеологической картой – пониманием природы человека, общества и главных задач, стоящих перед ними. Они должны радикально отличаться от того норматива, по отношению к которому происходит Отклонение. Поскольку Отклонения идеократичны по своей природе, из этих идеологических отличий проистекают различия в технологиях социального управления.

Человек есть существо, обусловленное культурно, а культура обусловлена духовно, социально и генетически. В какой-то момент приходит понимание тотальной обусловленности сознания культурными факторами и появляется проект освобождения от этой обусловленности.

Факт социальной обусловленности был заострен марксизмом, использовавшего для Отклонения упрощенные базовые технологии управления социальными структурами. Раз культура порождается социальными структурами, то именно они должны использоваться в качестве первого шага анализа и первого управленческого звена. Свобода понимается как осознание социальных механизмов формирования человеческого сознания и слияние с этими механизмами и есть освобождение от культурной обусловленности сознания. Путь к освобождению лежит через отождествление с социальным («свобода есть познанная необходимость»).

Но если социальные механизмы первичны, то спонтанная активность сознания, будучи противопоставленной им, становится враждебным фактором. Потом это аукнулось: несмотря на существенную трансформацию коммунизма в советском проекте, проблематика культуры и сознания находилась под подозрением и признавалась лишь в той мере, в которой она была подчинена социальному. Проект мог бы быть продолжен следующим Отклонением – преодолением социальности, но этого не произошло. Результаты перед нами.

Национал-социализм, пытаясь преодолеть обусловленность сознания социальными механизмами сделал другой шаг: перейти от традиционной культурной обусловленности сознания к антропологической, генетической, т.е. расовой обусловленности. Тогда расово обусловленное сознание создает собственные культурные проекции. Это был сильный ход в стремлении освободить сознание от господства внешних культурных факторов, но он был не радикален: преодолевая форматирование культурой, сознание сталкивается со своей потенциальной свободой, но подчиняется внутренним факторам – расовой архетипике сознания.

Вначале это вдохновляет: освобожденная расовая архетипика создает свои проекции – новые формы организации жизни и новые, ранее невиданные проекты. Но в какой-то момент приходит понимание, что это все еще не свободное развертывание волевого намерения, а реализация стремлений пусть и самой близкой к волевому «Я», но все же внешней по отношению к нему архетипичческой оболочки. И тогда возникает потребность в новом Отклонении, преодолевающем старое.

Отклонения от Отклонений

Когда мы говорим об Отклонениях ХХ века, не надо забывать, что сам европейский путь начиная с Просвещения и сопровождавшего его технологического сдвига был отклонением по отношению к циклам традиционных цивилизаций. Можно рассматривать это Отклонение как отказ от Традиции, но можно придать ему и значение прохода сквозь Традицию к Реальности по ту сторону видимых культурных форм. Европейское Отклонение, становясь уже не европейским, а западным, пытается стать новым глобальным нормативом (собственно, об этом и повествует «Конец истории» Ф.Фукуямы), подавляя уже Отклонения от европейского Отклонения, но это чревато тем, что 300 летний европейский зигзаг так же выправится, как 70-летний советский, или 12-летний национал-социалистический.

Отклонение можно сохранить, лишь поддержав его цепочкой новых Отклонений, уже не компромиссным, но основанных на понимании природы нового Отклонения как тотального преодоление текущих обусловленностей, радикальным выходом за рамки обусловленности как таковой.

Отклонения не регулируется законами. Законы предопределяют нормативные процессы и нормативный ход истории. Отклонения же по своей природе внезаконны (и потому вызывают совершенно иррациональное неприятие со стороны тех, чье сознание построено на принципах стабильности). Новое Отклонение, которым чревато «Время перемен», должно быть понято как особое устройство общества, в основе которого лежат «дикие карты», заменившие нормативную реальность, и технологии их продуцирования. Но это означает особую внезаконную деятельность с особым центральным субъектом этой деятельности – свободной и ничем не обусловленной воли.

Основания для нового Отклонения

Предвестники нового Отклонения существуют уже достаточно долго: интеллектуальные поиски 4-й политической теории (А. де Бенуа) и того, что придет на смену Постмодерну (А.Дугин), концепция технологической сингулярности, после которой никакие экстраполяции невозможны (Р.Курцвейль), метафорическая тематика «После Конца» (Ю.Мамлеев) и многое другое. Сама тема «После Конца» говорит уже не о вариантах, а о фундаментальном противопоставлении Отклонения нормативному Ходу Истории.

Но потребность в новом Отклонении возникает главным образом из-за неприемлемости гарантированной нормативным Ходом истории нашей собственной судьбы. Все теории, выявляющие законы социального развития (циклические, стадиальные и другие) ничего хорошего нам не сулят.

Все тенденции современности против нас: демографический спад, который невозможно преодолеть обычными методами, видимое снижение пассионарности народа, отсутствие базы для опережающего рывка в рамках 6-го технологического уклада… Все это заставляет отнестись к грядущему кризису не только с опасениями, но и с интересом: что можно построить на обломках существующего мира? Какое именно Будущее мы можем создать?

Главное основание для планирования нового Отклонения — нормативный Ход истории против нас. Прежде всего должны быть выявлены и поняты как вызовы (как высокие Вызовы, описанные А.Тойнби) нежелательные тренды и рассмотрены возможные ответы (тоже как Ответы в контексте А.Тойнби – без этого масштаба такая работа будет бессмысленной). Рассмотрены цинично, без оценок в стиле био- и прочих этик.

Вызов №1 — демографический кризис. Это главная угроза: исчезнет народ – исчезнут и остальные проблемы. Кризис не решается банальными методами, а небанальные требуют политической воли, которая будет признана преступной, если потерпит неудачу, или спасительной — в случае успешной реализации. Новое Отклонение должно включать в себя технологии решения этой проблемы.

Вызов №2: потеряны высокие смыслы существования, а мелкие смыслы либеральных сообществ слишком несущественны для того, чтобы служить полноценными стимулами. В результате нация теряет волю к жизни. Это естественный деградационный процесс. И, значит, надо найти особые «неестественные» способы обращения вспять естественных процессов, ведущих к смерти. Отклонение становится связанным с особой идеологией преодоления естественных ограничений.

Вызов №3 — исчерпанность классической рациональности: в микрофизике и космологии рациональность подошла к своим границам (и скоро подойдет в биологии). В этих условиях аналитика переходит от каузальных зависимостей к иным – синхронизмам, инерции сюжетов, отклонениям от нормативов). Это требует небанальных решений, преодолевающих ограничения интеллектуальных схем.

Вызов №4 — технологии контроля, нарушающие баланс контроля и свободы. Технологии контроля плохи не тем, что они превращают людей в марионеток (любая культурная система занимается этим, задавая людям извне язык, поведенческие нормативы, картины мира), а тем, что устраняют «дикие карты». Полный контроль неизбежно рационален. Абсолютная рациональность уничтожает непредвиденные ходы.

Можно разобрать еще десятки подобных вызовов, но все они сводятся к одному: с нами «что-то делают» и это «что-то» нам не нравится. Это фундаментальный выбор позиции: с нами что-то происходит или мы создаем реальность. Причем выбор, проведенный на всех уровнях – вплоть до фундаментального выбора метафизической позиции: принятие обусловленности всего и вся (в том числе и обусловленности своей жизни) или особой позиции воли, понимаемой как ничем не обусловленной целепорождающей и целенаправленной активности.

Сквозь «Время Перемен» может пройти только нация, пробудившая в себе волевое начало, иначе это «Время» вылепит новые народы как свой продукт и это будут не свободные творящие нации, а инструменты неведомых нам сил. Где-то здесь проходит граница выбора одержимости и выбора свободы. И этот мотив становится ведущим в идеологии нового Отклонения: если законы против нас, то нужно выйти за рамки законов и создать такой вариант построения Будущего, который обеспечивает наше сохранение и наше доминирование в этом Будущем.

Отклонение без оснований: креативный режим

Но Будущее создается не только как Ответ, как реакция на вызовы. Есть действия вне причин и оснований, действия, не обусловленные потребностями, действия в чистом виде – либо развертывание глубинных задач, потенций культуры определенного народа, либо ничем не обусловленная целепорождающая активность. Это не реакция на угрозу. Само действие обретает статус не Ответа, а Вызова, причем, первичного Вызова. Новым Вызовом может стать лишь осознание самой сущности, «субстанции» Вызова, а не его причин. Вызова не как реакции на «что-то», а первичного действия, вызывающего реакции. Система реакций на стимулы плюс анализ ресурсов дают возможность развиваться по предсказуемой траектории, но активные, не обусловленные Вызовом, действия, которые сами становятся Вызовом, порождают отклонения от нормативных траекторий и дают надежду на выход из безвыходных ситуаций.

Наблюдение за «дикими картами» в качестве объекта аналитики ведет к созданию своего активного двойника – особой деятельности по целенаправленному созданию не обусловленных Вызовами проектов. В этом пункте «к чему ведут тенденции» и «что может случиться» превращается в «что должно наступить» и «что мы намереваемся создать».

Общепринятая версия реальности гласит: у всякого события есть причины и для всякого действия есть основания. Но есть по меньшей мере два типа событий вне стимулов, причин и оснований – акт творчества и мистический экстатический опыт. Второе – вне нашей власти, но первое уже давно стало предметом пристального изучения.

В 2002 году появилась книга Ричарда Флориды «The Rise of the Creative Class. And How It’s Transforming Work, Leisure and Everyday Life», где автор изложил ставшую тут же популярной концепцию креативного класса и креативного общества. Творческий класс создает новые идеи и новые технологии. К ним Флорида причисляет не только ученых, писателей и художников, но и всех тех, кто работает в отраслях, основанных на знаниях: в высоких технологиях, финансах, праве, здравоохранении, управлении бизнесом, определяя численность этого слоя для США в 30%, а в Росси – до 15%. Конечно, речь здесь идет не о творчестве как таковом, а о методах получения новых продуктов.

Творчество всегда было ценностью для определенной группы людей. Но в постиндустриальный период именно творчество стало источником новых экономических решений. Однако до сих пор творчество обслуживает социально-экономические структуры, от творчества далекие. Творческие продукты используют и находят для них место в существующих социальных структурах, как правило, далеко не креативные люди. Вопрос в том, сохранится ли такое положение дел после «Времени перемен».

Создание «диких карт» предполагает радикальное творчество. Творчество не только продуктов, технологий и направлений мысли, но и событий, а это означает, что политика переходит из состояния сохранения стабильных политических форм к текучим, потоковым формам. И экономика следует за ней – развитие «по всем азимутам» представляет собой постоянное обновление

Креативное общество основано на иной базовой экономической модели, нежели современное. Первичным становится не акт потребления, а акт создания нового. Не символическое значение товара, определяющее статус его владельца, а принципиальная новизна. Креативное общество – расточительное общество, но эта расточительность не выше расточительности современной потребительской экономики, навязывающей потребителю массу избыточных товаров.

Креативное общество управляется и иным типом элиты, для которой важна не власть сама по себе, но власть как основание для беспрепятственного творчества. Волевая творческая элита должна быть институциализирована, но ее институциализация означает не формирование системы мест, за которые борются разнородные элементы, а социальную проекцию определенного антропологического типа, для которого это место предназначено. Это влечет за собой иной тип разделения властей, отражающий разные типы реализации людей – людей воли, людей жизни и людей социальных функций.

Такая утопическая модель – это, безусловно, Отклонение, но Отклонение от обусловленной траектории к тому, что и является целью, «аттрактором» всех исторических Отклонений – к необусловленному волевому существованию.

Параллельная история

Нужно принять наличие параллельной, виртуальной истории. Того, что не случилось, но могло случиться, неизмеримо больше реализовавшегося. Параллельная история, в отличие от проявленной, многомерна. «Времена Перемен» образуют свою особую историческую линию, извлекая из виртуальной составляющей принципы, которые заканчиваются с концом очередного Отклонения. Но эти принципы не устаревают – они лишь временно скрываются в виртуальности и ждут нового кризиса для своего нового воплощения. Предыдущее «Время Перемен» 1914 – 45 г.г. породило несколько универсальных принципов, которые излишни в стабильные периоды. Один из них – идея формирования «нового человека». Его пытались создать, опираясь на социальную механику (СССР) и на отбор концентрированных расовых качеств (Германия). Теперь следует сделать следующий шаг – создать нового человека на основе пробужденной свободной воли.

Это и «дикая карта», и необходимость. Прорыв многомерной виртуальной истории в актуальный мир, внезапная реализация скрытых избыточных возможностей, требует людей титанического склада. Первейшая технология, ведущая в этот мир – технология производства таких людей. Примеры тоже извлекаются из истории «диких карт».

Одна из «диких карт», которая явно должна выпасть (и которая иногда выпадала в истории) — демографическая проблема, которая решается созданием института «государевых детей», «новых янычар», когда государство берет на себя ответственность за порождение определенного сегмента населения, его воспитание и образование. Грубые технологии такого порождения (вплоть до суррогатного материнства) существуют (компромиссные варианты в нашей печати были предложены В.Т.Третьяковым и А.И.Бестужевым-Лада). Однако проблема упирается в отсутствие технологий полноценного внесемейного воспитания, хотя исторические аналоги имеются – Спарта, корпус янычар. У этого подхода есть плюсы — решается проблема стимуляции пассионарности (в конце концов, пассионарность — не столько генетически заданный, сколько культурный феномен). Но есть и опасности: в условиях преобладания средств контроля это начинание через поколение впишется в систему контроля не только настоящего, но и прошлого, исключая появление новых «диких карт».

Исторические аналоги возникали в других условиях и реализация обнаруженной «дикой карты» требует многих новых компонентов. Так, контроль и управление столь сложными и неоднозначными процессами требует и определенного культурного статуса управляющей системы, своего рода метауровня, иначе возможны злоупотребления и срыв культурогенеза как такового. Такой метауровень необходим и для противостояния давлению со стороны международной среды, которая может негативно отнестись к столь неожиданному решению проблемы по нескольким причинам: ассоциации с программой Lebensborn, противоречия с принципом мультикультурализма и т.д.

Новый волюнтаризм

Когда родившаяся естественным путем нация близка к гибели, ее следует воссоздать волей. Парадокс: движение вглубь сознания, освобождение от культурной обусловленности ведет к воссозданию и поддержанию национальной жизни, но уже в новом контексте – нация обретает не только жизнь, но и волю.

Творческая элита всегда подозрительна для классического национализма – создавая новое, она преобразует старые формы. Но приходит время кризиса и для выживания становится важным именно нечто невиданное и неслыханное. Осознание этого факта ведет к пониманию того, что главным ресурсом цивилизации является ее волевой и творческий ресурс. А это означает, что ценности воли должны стать ведущей темой тех, кто хочет успешно пройти сквозь кризис.

Волюнтаристское общество глубоко парадоксально: порождая новые реальности культуры вне Традиции, оно стремится к традиционной же цели – тотальной необусловленности сознания. До сих пор политика была, с одной стороны, искусством управления спонтанными социальными и витальными силами, с другой — стремлением лишить эти силы спонтанности. В волюнтаристском обществе появляется иная задача: порождение новых спонтанных сил.

Для формирования волюнтаристского общества нет пока ни планов, ни четко выраженных программ. Но размышление на эту тему представляется продуктивным. Признаемся: наши дела обстоят удручающе плохо и будущее бесперспективно. И воля — то единственное, что может вывести нацию и государство из ситуации, где все против нас.




Предыдущий:

Следующий: